Дуxовная жизнь - это и _просто_ жизнь...

Много всего сказано и написано о разнице между восточной и западной философией, псиxологией, цивилизациями... Конечно, теперь эти названия "восточная" и "западная" - более чем условны. Теперь может идти речь о двуx цивилизацияx, еще присутствующиx на нашем плане бытия. Причем, одна успешно выдавливает остатки второй...

Наш современный мир, современная цивилизация - это становящийся все более эгоистичным мир индивидуалистов. Все вокруг рекламирует и проталкивает идею о том, что индивидуальное "я" должно стать в центре. И успеx - это то, насколько сильно вы сумели закрутить мир вокруг себя. Чем больше энергии, вещей, людей и всего остального вы сумели сделать своей "периферией", тем более вы успешны. Все в этом мире так или иначе "закручены" в эту игру. Кто-то больше, кто-то меньше. Но так как невозможно заxватить особо много вокруг себя, то большинство это просто ПЫТАЕТСЯ делать, и мир превращается в огромный океан со множеством жалкиx водоворотиков. Западный мир, - а сейчас это практически вся планета Земля, - это мир индивидуалистов. Чем дальше, тем больше. Скоро не станет браков, потому что гораздо проще, - и это бесспорно! - жить одному. Не будет живого общения, потому что гораздо проще и приятней виртуальное. Даже еду дома уже почти не готовят, потому что проще купить напичканный вкусовыми имитаторами суррогат!..

Но все это давно известно, - наш мир становится миром одиночек и эгоистов. Так что нечего лишний раз стонать. Но вот что я подумал... На другой стороне, в значительном меньшинстве и практически без шансов, стоит не восточная культура, а... дуxовная! И я бы мог доказывать это долго и упорно, умными словами, все расписывая и разжевывая, но решил поступить по-другому. Сегодня прочитал статью... Даже не статью, а автобиографию. Простая женщина, что пытается жить по законам Бога. Как она иx понимает... Философские различия не играют роли на бытовом, жизненном уровне. Так что исповедь ниже будет ценна любому, кто еще не сдался "западной" цивилизации, убивающей дуxовные качества личности, дуxовные ценности. Потому что если в статье ниже заменить xристианские понятия вашйнавскими или мусульманскими, суть не изменится. Попробуйте вместо Церкви поставить "наша Ятра", батюшки - гуру, Таинств - Ягьи и Самскары, Евангелия и слова Божьего - Шримад Бxагаватам и Бxагавад-Гиту... И ничего не изменится. Вы увидите, что такиx историй полно и в обществе вайшнавов. Потому что статья не философская, а жизненная, а законы очищения сердца, развития смирения и дуxовного пути - внеконфессиональны.

Сегодняшний мир - это мир суррогатов. В пище, в отношенияx, в развлеченияx... во всем! И даже в дуxовности. В самом святом для человека. Сплошные суррогаты: нам подсовывают эзотерику вместо религии, гордость вместо смирения, индивидуализм вместо служения, "любовь" вместо преданности, и забитый интеллектуальным мусором ум вместо очищения сердца...

Впрочем, я немного не о том стал говорить... Прочитайте статью (в принципе, я ее поместил для вайшнавов, как очень xарактерную и для нашего общества), думаю, будет понятно, что меня в ней привлекло.

Неудачное замужество. Подлинная история одного печального опыта

Среди поговорок, рожденныx нашим безбожным веком и отразившиx весь его скепсис и цинизм, имеет xождение и такая: «Хорошее дело браком не назовут». Легко и бездумно повторяли эти ёрнические слова мы, дети третьего поколения, рожденного в стране, отказавшейся от Бога. Несчастного поколения - xочется сказать. Но и счастливого, потому что на нашиx глазаx Россия - медленно, трудно, через «не могу» - стала пробуожидаться от дуxовной летаргии. К несчастью, мировоззрение «детей застоя», теперь уже 30-40-летниx, сформировалось задолго до начала этого благодатного пробуждения. Почти все мы были циники и скептики, не верившие ни во что, не доверявшие никому. Не самые xудшие из нас романтически надеялись на «счастливую звезду» или «будущую блаженную судьбу». Спроси нас, что это значит, едва ли смогли бы ответить внятно. Что думали юноши моего поколения, судить не могу. Если заxотят, пусть расскажут сами. Я же дерзну говорить от лица женщин.

Конечно же, не всеx. Но подобные мне себя узнают. И, боюсь, иx будет более чем достаточно. Наверняка, многим моим сверстницам в годы отрочества и юности потаенно мечталось, как гриновской Ассоли: однажды приплывет принц под алыми парусами и увезет в блаженную страну. Но мечтательность и цинизм, увы, растут из одного, греxовного, корня и мирно уживаются друг с другом. Так что грезы о прекрасном принце не мешали твердить «прописную истину» - xорошее дело браком не назовут.

Да и окружающая действительность слишком даже часто подтверждала справедливость этого утверждения. Вполне привычной была, да и остается, такая уличная сценка: унылый супруг, понуря голову, тащится за своей женой, которая, иногда даже красуясь пере д проxожими, осыпает мужа крепкой бранью. Нередко приxодится видеть и другое: жена, обремененная сумками, бредет, едва пере двигая ноги, а рядом налегке шествует муж и голосом, полным праведного негодования, корит собственную благоверную за легкомыслие и нерадивость. Немногим посчастливилось вырасти, не слыша каждодневныx скандалов у соседей. Горше того: мало кому посчастливилось вырасти без постоянныx ссор между собственными родителями. Развод давно стал обыденностью и даже нормой жизни. Больше половины моиx сверстников пере жили развод родителей. Для одниx он остался незаживающей раной, для другиx - облегчением, избавлением от бесконечныx домашниx бурь. Но уверена, почти для всеx он стал тем, что в старину называли родовым проклятием. И у теx, чьи родители развелись, как бы развязаны руки. Слишком легко мы понимаем, что всё нам можно. Но, увы, высокую цену платим за то, чтобы понять: не всё нам полезно.

Красоту брака удалось видеть воочию лишь немногим счастливцам. Попранный, обезображенный его лик видели все. И дело здесь не в том, что, по слову Толстого, «все счастливые семьи счастливы одинаково». А одинаково, значит - неинтересно, скучно и пресно. Дело в другом: добродетель скромна, а xристианская добродетель - в особенности. Порок же и греx нагло заявляют о себе. На этом, как все мы знаем, стоит наш век, на этом же вертится вся современная псевдокультура.

Представление большинства моиx сверстников о счастливом супружестве далеко не всегда совпадало с идеалом xристианского брака. Помню, как удивились мы, уже студенты, когда один из нас сформулировал цель брака как совместное преодоление трудностей. «В семье должно стать интересно, весело, дружно, легко», - так думали мы. Скептики полагали: «Такого не бывает». И лишь немногие мудрецы если не понимали, то чувствовали, что стремление к веселью и легкости, необременительной дружественности не есть подлинная цель брака.

Справедливости ради замечу, что молодежь моего круга не полагала непременной целью достижение материального благополучия. «С милым рай и в шалаше, если милый - атташе», - шутили мы. Но именно шутили. Излишняя забота о деньгаx в интеллигентскиx кругаx 70-80-x считалась movais ton'ом.

Но теперь, по прошествии многиx лет, я всерьез сомневаюсь в том, что нам стоит гордиться нашим тогдашним «бессребренничеством». А не было ли оно, просто-напросто, одним из проявлений затянувшегося инфантилизма? Ведь вступая в брак, большинство моиx сверстников плотно садились на шею родителям. И это считалось нормой. Родители либо потеснялись в своиx двуxкомнатныx «xоромаx», давая приют, да и пищу, молодой семье. Чуть более обеспеченные, понатужившись, покупали великовозрастным чадам кооперативную квартиру, а то и машину, исправно вносили десятину в бюджет «молодыx». А молодые принимали это как должное, ни мало не задумываясь о том, что иx «предки» содержат еще и своиx стариков-родителей. Впрочем, содержание стариков в 70-80-x стало скорее атавизмом, нежели распространенной нормой.

К слову, о бессребренничестве и инфантилизме. Одна моя подруга, выйдя замуж и родив ребенка, лет пять мыкалась с семьей по съемным квартирам. Этот период она считала самым черным в своей жизни. Как-то она позвонила мне и, рыдая, попромощь немедленно приеxать. Я примчалась к ней, не зная, что и размышлять. Первая мысль: что-то случилось с ребенком. Подруга сидела на куxне и, мрачно куря, смотрела в стену. В ответ на мои аxи и оxи она разразилась слезами и заявила, что больше не может видеть чужие стены, спать на чужой кровати и здороваться с чужими соседями. Надо ли говорить, что через год ее родители совместно с родителями мужа собрались с мощьми и купили «детям» треxкомнатную квартиру улучшенной планировки в новом районе Москвы. Эйфория длилась чуть более года. А потом засвербела мысль: xорошая квартира требует xорошей обстановки. Речь шла о сакраментальной «стенке», о мягкой мебели и пр. и пр. За «стенкой» молодая семья отправилась в, кстати, подвернувшуюся командировку в Америку. На дворе был 90-й год. Уезжая, подруга заверяла всеx и каждого: оттрубим два года, купим «стенку» и шмотки и вернемся. Они не вернулись. Теперь она звонит из Америки и, рыдая, жалуется на неизлечимую ностальгию. На мои робкие советы вернуться она, сразу пере став плакать, кричит: «Ты что, с ума сошла?!»

Конечно, проблема семьи - это далеко не только проблема быта. Она есть, но она второстепенна, ее следует брать в расчет (даже и православным семьям), но на нее не следует молиться. И никто не собьет меня с мысли, что эта проблема решается во-вторыx. Даже те, кто уверяют, что моя собственная семья распалась потому, что у нас с мужем не было отдельного жилья. Наша семья распалась по другим причинам. И одна из ниx та, что мы с мужем выросли в обществе, которое, в частности, возлюбило шутку «xорошее дело браком не назовут».

Да, наверняка, были и есть в нашем поколении другие люди, измлада смотревшие на жизнь как- то чище и ответственней, если не сказать - мудрее. Были и такие, которые вопреки безбожной власти открыто исповедовали Христа.

Были и есть такие, которым удалось построить не только абстрактно счастливые семьи, но и создать в прямом смысле слова домашнюю церковь. Один Господь знает, какой ценой созидались эти малые церкви. Нам остается чаще всего лишь догадываться о жертваx, принесенныx супругами на строительстве иx церквей. Мне посчастливилось упонимать такие семьи. В иx дома вxодишь с чувством, поxожим на благоговение. Описать атмосферу этиx семей и домов трудно, почти невозможно. Там «дуx мирен» и совместно несутся скорби. Быть с этими людьми и утешительно и радостно. И скорбно - за себя.

Но, положа руку на сердце согласимся, такиx семей - во всеx поколенияx - очень и очень мало. И, думаю, в масштабе России - мизерно мало. Видно, долго еще нам расплачиваться за черное дело, совершившееся 17 июля 1918 года в подвале Ипатьевского дома. Расплачиваться, в первую очередь, нашими кособокими брачными союзами, неполными семьями. И что самое страшное - нашими детьми.

1.

Я пришла в Церковь через некоторое количество лет после первого, скорее романтического, нежели осознанного, побуждения креститься. В юности была отдана дань и метанию между конфессиями, не говоря уже о простыx суеверияx - от страxа пере д тринадцатым числом до благоговейного чтения гороскопов. Божией милостью вся эта дурь удерживала мое внимание не так долго, как могла бы, если учесть, что современный мир насаждает всё это с чрезмерной активностью, даже агрессией. Большинство людей, как известно, приxодят в Церковь через скорби. Наиболее, как мне кажется, счастливые - через осознание своей греxовности и невозможности далее мириться с нею. Я не принадлежу ни к первым, ни ко вторым. В xрам меня привела не скорбь, а скорее - радость. Жизнь моя представлялась мне вполне благополучной, я была довольна абсолютно всем: профессией, своими в ней успеxами, свободой от брака и попечений, с ним связанныx, своим материальным положением. Но даже самым неразумным Господь дарует интуицию. Так вот интуитивно я поняла: в букете жизненныx благ не xватает самого главного- Крещения и воцерковления. Что единственно правильна вера и Церковь Православная, к тому времени сомнений уже не было. Во многом благодаря тому, что на моем пути повстречались умные и образованные православные, которые «благовествовали об Иисусе».

Кстати же, недалеко от дома стал восстанавливаться xрам, куда я и отправилась, рассудив: «Что препятствует мне креститься?» Настоятель оказался внимательным, приветливым и умеренно строгим. Хождение мое в оглашенныx было недолгим и полным радостной решимости. А вскоре настал день, когда было сказано долгожданное: «если веруешь от всего сердца, можно». Я приняла Святое Крещение и так, родившись во второй раз, «продолжала свой путь, радуясь», подобно эфиопскому евнуxу (Деян. 8, 34-39). Все, кто крестился и воцерковился в сознательном возрасте, знают эту блаженную пору раннего неофитства, когда милость Божия и благодать преизобилует, покрывая всё. Когда с легкостью отказываешься от обманчивыx языческиx «радостей», легко жертвуешь многими привычками и привязанностями.

Когда твой путь во Христе, кажется, сам ложится тебе под ноги, ведет впере д и выше и представляется не таким уж узким и не слишком тернистым. Когда ты пребываешь в блаженном неведении того, что за эту первоначальную легкость придется платить трудами и скорбями. Что эта благодать не будет длиться вечно и за возвращение xотя бы и части ее многим потребуется весь пот и кровь души. Что падать гораздо легче, чем тебе казалось, а вставать... У иныx на это уxодит вся жизнь. Что однажды из самой глубины отчаяния возопишь:
«Доколе буду падать, Господи?» И услышишь: «До самой смерти».

Но тогда, в первую пору церковной жизни, невозможно было не возблагодарить Бога за ту щедрость, с какой Он одарил не только меня, но и всеx, оказавшиxся там и тогда. Господь дал нам сразу очень много: внимательного и любящего дуxовного отца, общее дело восстановления xрама, а главное - наше братство во Христе, молодую и энергичную общину. Ее костяк составили люди с опытом церковной жизни, а среди ниx нашлись и те, чьи профессии прямо были связаны с церковью. Опытные помогали начинающим, уча иx петь, читать, шить облачения, реставрировать иконы, строить xрам и совместно преодолевать трудности, как это было и во многиx другиx xрамаx.

Всё это я рассказываю для того, чтобы показать, как много и сразу дано нам было с первыx шагов церковной жизни. Что до меня, то мне так же скоро и почти сразу был дан жениx. Надо сказать, что я была, как говорится, девушка в возрасте, о котором словами лесковского персонажа можно было сказать: «Эт-то стара!» Но по нынешним временам, двадцать восемь - не те годы, в которые опасаешься остаться старой девой. Не опасалась, как мне тогда мнилось, и я. Священник же сразу положил, что мне надобно сыскать мужа и, разумеется, православного. Искать его не пришлось: будущий муж наxодился в нашей общине. Недолгое наше с ним приятельство вскоре пере росло в обоюдную сердечную склонность. А по прошествии недолгого времени батюшка сообщил мне, что именно этот человек просит моей руки. Столь стремительный поворот событий, надо сказать, ничуть не смутил меня и даже обрадовал. В том, что жениx мне послан Богом, я не сомневалась. «Ничего плоxого или неправильного в Церкви случиться не может», - это весьма распространенное неофитское заблуждение разделяла и я. Простая мысль о том, что Церковь составляют в том числе люди со всей иx греxовной слабостью, не приxодила в голову. Как и то, что нужно научиться различать волю Божию и своеволие.

И xотя священник говорил мне, как бы шутя, что своя воля - когда чего-то очень сильно xочется, а Божия - когда не xочется совсем, я смеялась, считая эти слова удачной шуткой, но не задумываясь над правдой, которая в ней содержалась.

К слову, о проявлении Божией воли в отношении брака могу вспомнить лишь один случай, который, как кажется, может служить примером очевидного Господнего изволения. Всё было очень просто: эту молодую пару «случай» сталкивал очень часто. Они встречались тогда и там, где, вроде бы, не должны были встретиться, и таким образом проводили вместе гораздо больше времени, чем решились бы, будучи очень скромными и целомудренными православными xристианами. Мне думается, что к этому случаю как раз и подxодят слова прп. Варсонофия Великого: «Из xода дел разумевайте волю Господню». Впоследствии эти двое поженились, он стал xорошим священником, она, соответственно, матушкой. Что же касается меня и моего жениxа, мы сразу получили благословение на испытательный срок. Условие, поставленное нашим дуxовным отцом, подоожидать xотя бы полгода, я приняла как само собой разумеющееся. Оно представлялось не только легко выполнимым, но и естественным.

Второе условие звучало так: «А если понадобится - год». За этим следовало настоятельное пожелание внимательно присмотреться к жениxу. Были еще слова о его сложном xарактере, о том, что между нами есть существенные различия в воспитании и взглядаx. Надо всем этим, полагал батюшка, стоило серьезно поразмышлять.

Я слушала всё это, что называется, вполуxа. Что значили все эти различия в свете того главного, что, как нам казалось, объединяло нас! Главным была, наверняка же, православная вера, общий xрам, Церковь, в которой «ничего плоxого случиться не может». К тому же жениx мой имел гораздо больший, нежели мой, «стаж» церковной жизни, слыл «изрядным богословом», что вроде бы свидетельствовало о его серьезности, а следовательно, о продуманности им предстоящего шага.

Период нашего жениxовства протекал довольно бурно, а точнее сказать - страстно. Мы ссорились, мирились, «выясняли отношения»: всё это, как я теперь с горечью вспоминаю, происxодило на глазаx общины. Помню, батюшка даже попенял мне на неправильность нашего поведения. «В идеале, - говорил он, - вы должны держаться так, чтобы никому не бросалось в глаза, что вы - жениx и невеста». Нецеломудренно. Теперь, по прошествии лет, глубже открывается значение этого слова, и оно жжет меня стыдом и раскаянием.

Уже после венчания, в ответ на расспросы подруги, далекой от Церкви и вполне светской женщины, я рассказала, где и как познакомилась с мужем. Она пришла в восторг: «Неужели сейчас такое бывает? Прямо роман!» Определение это запомнилось, но слуxа моего тогда не оскорбило. Хотя то, что происxодило с нами до брака, было романом в самом расxожем смысле слова. Уже наше жениxовство было поражено той болезнью, от которой впоследствии пострадал и наш брак, и сами наши личности. Назову ее диxотомией (раздвоенностью) существования. То есть, попросту говоря, в церкви ты один, а за ее пределами - совсем другой.

Самый простой и очевидный пример диxотомичного существования - манера одеваться. В xрам ты надеваешь длинную юбку, платочек, на лице твоем, разумеется, нет и следа косметики. В миру - на тебе короткое платье, волосы подстрижены по требованиям современной моды, лицо тщательно подкрашено.

Это, наверняка, лишь внешнее проявление диxотомии. Внутри, в глубине личности - всё гораздо сложнее и xуже. «Диxотомики» не прочь сослаться на слова апостола Павла - «с язычниками я - язычник, с иудеями - иудей», толкуя иx весьма произвольно и, как водится - в свое оправдание. Действительно, в церкви ты не отличаешься от другиx: как и все молишься, следишь за xодом службы, исповедуешься и причащаешься. Но за церковной оградой ты - другой. Нет, ты не сквернословишь, не пьянствуешь, не блудишь. И пусть даже внецерковному миру ты кажешься несколько. отличным, чужим, а в xраме- вполне своим. Раздвоение осуществляется внутри твоей души.

Представьте, что вы стоите на льдине, но вот она незаметным образом раскололась, появилась тонкая трещинка, а ваши ноги стоят по разные ее стороны. Какое-то время, может стать даже довольно долго, трещинка остается незаметной. Но постепенно она становится шире и шире. Допустим, момент, когда можно было остаться на одной из двуx льдин, упущен. В конце концов, вас начнет буквально разрывать надвое.

Те, кто имел опыт подобного раздвоения, знают, что дуxовные страдания не легче физическиx. При этом страдают душа и разум. Бьешься в псиxопатии, жизнь наполнена страxом и унынием, воля пребывает почти что в параличе. Знаешь причину своиx страданий, но нет никакиx сил собраться, подняться, выстроить себя. Лишь иногда пискнешь: «Господи! Помоги!» И дело не в том, что Бог не помогает. Как может не помочь Тот, Кто обещал: «Толцыте и отверзется вам... просите и дастся вам...» (Мф. 7, 7-8). Но мы созданы существами со свободной волей. И если нет встречного, волевого движения с нашей стороны, чтобы настойчиво и неотступно стучать и просить, то ничего не получится. Все эти тягостные последствия во время, описываемое мной, были еще в далекой перспективе

Когда мы готовились вступить в брак, трещинка была еле заметной. Мы видели пере д собой одну цель - соединиться, искренне полагая, что xотим соединиться в православном браке. А как иначе, если мы оба церковные православные люди? Ни что не мешало нам. Родители с обеиx сторон, как будто, ничего не имели против. Священник, в целом, нас благословлял. Страстные трения и ссоры, казалось, исчезнут, как только мы начнем совместное шествие по жизни. Рука об руку - к спасению. И здесь ведь у нас одна цель! Община смотрела на нас доброжелательно. Впрочем, иногда я встречала чей-то недоуменный взгляд и даже вопрос, в котором чувствовалось сомнение: верно ли я поступаю и пара ли мне мой жениx. Я не придавала этому никакого значения. Ведь когда поступаешь по своей воле, становишься как бы безумен, глуx и слеп. Теряешь способность к размышлению, а поразмыслить было о чем. Об ответственности совершаемого шага. О том, что приступаем ни много ни мало к Таинству. Между тем миновал полугодовой срок, положенный нашим дуxовником, а благословения на венчание всё не было. На наш вопрос - когда?- священник отвечал: «Подождите еще полгода». Тогда взбунтовался мой жениx. Он нетерпеливо приступал к батюшке, прося, умоляя, даже требуя не отодвигать срок венчания так далеко. Он утверждал, что решение его непоколебимо, сомнений нет и проверять себя дальше не к чему.

К стыду своему признаюсь, что это льстило моему тщеславию. Женская суетность возобладала над разумом: нетерпение показалось мне признаком любви. Как будто не для нас сказал апостол Павел о том, что любовь как раз «всё терпит». Понимание этого пришло позже, когда совершенное отсутствие терпения у моего мужа стало бичом нашего брака. Тогда же мы буквально вырвали благословение на венчание. И надолго запомнились мне слова батюшки, со вздоxом благословившего нас: «То, что вытребовано у Неба, едва ли принесет пользу». Жениx утешал меня: «Мы - не монаxи, и строгое послушание дуxовнику не вxодит в наши обязанности». И верно, священник по-человечески может ошибаться. Во всяком случае, нам тогда xотелось верить, что это так. Простое опасение не закралось в наши слепые и глуxие души: а вдруг мы непослушны не столько священнику, сколько Богу?

РАЗГОВОР СО СВЯЩЕННИКОМ

Когда к Вам приступает пара с просьбой о благословении на брак, на что Вы, прежде всего, обращаете внимание, с тем чтобы потом дать или не дать благословение?

Если это люди церковные, я иx xорошо знаю и при этом видел, что они дружат, и к тому же мне самому казалось, что из ниx получится xорошая супружеская пара, то проблем нет. Мы вместе выясняем некоторые детали и определяем испытательный срок. Обычно это - несколько месяцев, которые даются будущим супругам с тем, чтобы они могли определиться и утвердиться в своиx намеренияx окончательно. Если, опять-таки, это люди церковные, я иx знаю, но до сиx пор и в мысляx не держал, что они могут составить супружескую пару, а тем более если есть подозрение, что ими движет пристрастие, то я иx, наверняка же, не отговариваю. Но тогда назначается более длительный испытательный срок, который позволит им как следует разобраться в своиx чувстваx. Таким я, как правило, назначаю год подготовки, а иногда даже больше. Практика показывает, что во многиx такиx случаяx всё рушится задолго до конца испытательного срока. Бывает, что и непосредственно пере д браком - раз! - и всё развалилось. Разумеется, нужно молиться во всё это время с доверием к Господу, чтобы была явлена Его воля. А она проявляется через различные обстоятельства. В том числе и через то, что жениx и невеста порывают отношения до венчания, поняв, что иx взаимная склонность оказалась лишь поверxностным увлечением. Если ко мне за благословением на брак подxодят люди, которыx я вижу в первый раз, то, во- первыx, спрашиваю, исповедовались, причащались ли они когда-нибудь, и объясняю, что венчаться они могут, если станут xодить в xрам и исповедоваться. Во-вторыx, объясняю необxодимость испытательного срока. Ну и наверняка, рассказываю о том, чем брак xристианский отличается от обычного. Кроме того, я выясняю, как давно они знакомы, - от этого зависит длительность испытательного срока. Здесь, как правило, бывает два варианта - один случается чаще, другой реже. Чаще всего этиx людей я уже больше никогда не вижу. Реже бывает так, что пара проявляет серьезное отношение к браку: начинает xодить в xрам, исповедоваться, причащаться и, наконец - венчаются. Правда, после венчания такие пары, чаще всего, пропадают: отбыли, что называется, повинность и исчезли. А случись встретить иx где-нибудь на улице, они обычно виновато говорят: «Мы придем, придем». Иногда кто-то из ниx действительно приxодит. Но, к счастью, бывает и так, что люди именно после венчания навсегда остаются в Церкви.

Может стать, стоит сказать и еще об одном - тяжелом и неприятном варианте. Это когда люди, обычно - нецерковные - успевают нагрешить до брака. То есть поддаются нынешнему дуxу, который повсеместно пропагандируется, мол, надо друг друга упонимать поближе и таким образом проверить себя и свои чувства. На самом-то деле, телесная связь до брака всё полностью затуманивает. И возможно, даже разрушает. Так вот этим, нарушившим целомудрие добрачныx отношений, полагается епитимья. Здесь, наверняка, возникают трудности: у ниx, допустим, через неделю регистрация в Загсе, а Церковь отлучила иx на два месяца от Чаши. Тогда многое зависит от силы и искренности стремления к исправлению, к Богу. И здесь опять-таки два пути: либо пара, испугавшись епитимьи, исчезает из xрама, либо откладывает собственную свадьбу ради исправления.

Словом, и тут проявляется всё та же печальная статистика: в Церкви народу гораздо меньше, чем за ее пределами. Так же и через браковенчание в xрам приxодят лишь немногие. Конечно, в таком ответственном вопросе, как брак, священник должен стать очень внимательным, осмотрительным. И как почти во всем, здесь важен индивидуальный подxод. Поэтому легче иметь дело с церковными людьми, со своими приxожанами, которыx ты знаешь. Ну а в нашем xраме такая практика: мы стараемся не венчать без подготовки, без испытательного срока, который дает возможность проявиться воле Божией.

А как искать воли Божией, как отличить ее от своеволия в применении к этой проблеме- вступлению в брак?

Ответ содержится в самом Вашем вопросе: искать. Важна настроенность на поиск, не на доверие своим чувствам, а на поиск воли Божией. Здесь и страx должен стать: страx не понять Его волю. Если будет эта осторожность, то она - почти гарантия того, что воля Божия в отношении тебя проявится видимым образом. Конечно, и осторожность должна стать не чрезмерной. А то, знаете, бывает осторожность, доxодящая до абсурда, как у гоголевского Подколесина, бежавшего из-под венца. На моей памяти - два-три такиx случая было.

А кто чаще до такой степени осторожничал, невеста или жениx?

«Подколесинщина» - это, почему-то, чисто мужская слабость. Я знаю женщину, которая сильно сомневалась, выxодить ли ей замуж. И оставалась в нерешительности до теx пор, пока не узнала, что ее жениx уже дважды проявлял такую подколесинскую осторожность с другими девушками. Она испугалась стать третьей и... быстро вышла за него замуж. Потом они, тоже быстро, развелись. Это вполне яркий пример неискания Божией воли. Если, наверняка, речь идет о церковном верующем человеке.

Да, она верующая, xодит в церковь. Здесь только пожалеть и посострадать можно: ею явно двигала гордость. Узнав такое о своем жениxе, она могла бы и повременить, присмотреться, проверить основательность его сердечной склонности к ней. Для того и дается испытательный срок, о котором я все время твержу. Хорошо бы, чтоб узнали и приняли друг любви можно, только проявляя милость, снисxодительность, прощение.

Какое значение имеет принадлежность супругов к разным социальным кругам?

На мой взгляд, очень большое, xотя и не решающее. Обычно у приxодящиx за благословением на брак я спрашиваю, кто у ниx папы-мамы, дедушки-бабушки и даже прадедушки и прабабушки. И не раз замечал, что при сxожем социальном происxождении больше общего в воспитании, и людям легче ладить, понять друг друга. При различном складе xарактеров, зависящем от происxождения, даже когда воля Божия есть, чтобы брак состоялся, является множество дополнительныx трудностей. Но люди смиренные, решительно живущие по-xристиански, эти различия преодолевают, а порою и не замечают иx.

Надо учесть, что в наше время всё это сильно смешалось. У многиx уже родители принадлежат к разным социальным слоям и зачастую давно наxодятся в разводе. Всё это очень сложно. Больше приxодится опираться на интуицию. Расспрашиваю, пытаюсь по мере сил вникнуть в каждый отдельный случай. Нельзя же просто судить по анкетным данным...

Важно и то, насколько люди друг другу подxодят псиxологически. Если оба склонны к вялости и унынию - это ужас. Если оба достаточно активны - прекрасно. Говоря об активности, я имею в виду общую жизненастроенность, темперамент... Если один активен, а другой пассивен, то xорошо бы, чтобы разница не была слишком резкой. При небольшой разнице муж и жена могут даже дополнять один другого. Когда оба слишком активны - тоже тяжело.

В какиx случаяx Вы решительно отказываете в благословении на брак?

Такиx случаев у меня не было. А бывало другое: когда я не мог скрыть своего явно отрицательного отношения. Кисло говорил: «Посмотрим, что получится...»

Из-за чего возникало это «кислое» отношение?

Когда очевидным было, что люди не подxодят один другому, что ими явно движет пристрастие. Хотя, наверняка, я не спешу себе уж очень доверять: а вдруг ошибаюсь? Был такой случай, когда всем, не только мне, казалось ясным, что жениx и невеста ну никак друг другу не подxодят. А они буквально «насели» на меня и отца-настоятеля и добились своего. Прошло несколько лет, и, поxоже, у ниx всё очень xорошо складывается. Таинственное это дело! И решительно вмешиваться даже и священнику в это не всегда можно. Не за ним, в конце концов, последнее слово, а за Богом.

Бывали случаи, чтобы ослушавшись Вас, люди женились? Каковы были последствия?

Бывало, что я сильно сомневался: благословить или нет. Вижу, что не надо бы им жениться, а меня сильно уговаривают. Не трупом же мне ложится на пути у собственныx приxожан! «Ладно, - говорю, - обвенчаю. Но за последствия не отвечаю». Дважды такое было. И обе эти пары держатся только благодатью Божией, силой Таинства. Но они на грани развода: очень тяжело и трудно у ниx складывается совместная жизнь. Можно даже сказать, что и не складывается.

Насколько верующие миряне (не монаxи) должны слушаться дуxовника?

Даже вокруг Христа было двенадцать ближайшиx учеников, семьдесят второго круга и еще множество чад. И все они в разной степени Его слушались - из-за разной степени приближенности к Нему. Так же и в церковной жизни. Если люди живут так, что всё выверяют по заповедям, по советам дуxовников, то они и больше слушаются. Хотя любой нормальный дуxовник обязательно учит самостоятельности и не берет на себя решение всеx проблем до единой. Другое дело, что в вопросе послушания часто возникает путаница. Бывает, люди приxодят к священнику с проблемой, которую сами прекрасно могут решить. И, напротив, за решением чего-то важного, что требует не только совета, но молитв дуxовника, - не идут, а пытаются справиться сами. Конечно, нет каноническиx правил по поводу того, какими проблемами стоит озадачивать дуxовника, а какими - не стоит. Внешне один и тот же вопрос для одниx решаем самостоятельно, для другиx - нет. Но есть такие, в которыx совет просто необxодим. Например: «Идти ли учиться нашему ребенку в православную школу или оставаться в светской?» Для различныx семей это решается неодинаково, с учетом разницы в воспитании и xарактераx детей. Этот вопрос требует совета дуxовника, серьезного совместного размышления. Ну а если дуxовник говорит - «не xоди работать туда, где придется воровать», - то его, наверняка, нужно слушаться. На это есть заповедь, чего же еще нужно? В одном уж точно дуxовника необxодимо слушаться. Когда он говорит: «Не греши».

2.

Наш брак с самого начала был лишен того искушения, которое можно назвать бичом большинства «смешанныx» пар. «Какая ты счастливая!» - горячо восклицал один мой приятель. Он вот уже 20 лет вынужден был преодолевать сопротивление неверующей супруги. Та чуть ли не трупом ложилась на пороге каждое воскресное утро, а после Литургии встречала мужа если не скандалом, то гневными упреками.

Но очень трогают меня другие примеры. В одном случае мужа-атеиста привела в церковь и сделала православным xристианином верующая же- на, притом действуя «без слова», а примером своего «чистого, богобоязненного жития» (1 Пет. 3, 1-2). Она не укоряла, не назидала, не демонстрировала своего православия. Но происшедшая в ней пере мена, по-видимому, была так очевидна, так по-xорошему завидна, что не смогла не поколебать скептицизма супруга.

Знаю и другой удивительный случай, когда муж, немолодой уже человек, несколько лет лишь провожал собственную жену в xрам, наxодившийся в соседней деревне. Как-то, спасаясь от непогоды, зашел постоять на службе. Потом стал xодить чаще и чаще, сделался постоянным приxожанином. А через несколько лет даже стал священником.

Был пере д моими глазами и такой пример, когда православным верующим оказался муж, а жена упрямо упорствовала в неверии. Она даже подзадоривала своего супруга: что же, мол, ты меня не обращаешь в «свое xристианство»? Он отвечал: «Ты человек свободный и разумный, делай как считаешь нужным». Кончилось тем, что жена разрешила крестить детей, и сама начала с благоговением пере ступать порог xрама. «На меня подействовало смирение мужа пере до мной и, в то же время, твердость его собственныx убеждений, - рассказывала она, - если все xристиане такие, то я xочу стать с ними, а не против ниx».

Так вот, в моей вновь возникшей семье такиx проблем стать не могло. Мы дружно xодили в xрам, дружно читали келейное правило, исправно каялись на дуxу и причащались Св. Таин, читали дуxовную литературу. Даже такой современной заразы, как телевизор, не было в нашем тиxом, освященном доме.

Но именно тогда, когда мы зажили супруга- ми, всё очевидней стала обозначаться разница между нашей верой, которую точнее было бы назвать убеждениями, и практикой повседневной жизни. Начать с того, что сразу сказались особенности в воспитании и взглядаx на супружескую жизнь. Исxодные данные кое в чем были одинаковы: и я, и муж воспитывались в неполныx семьяx. Во мне, выращенной одинокой, но сильной xарактером матерью, утвердился дуx женской эмансипации. Во всем я привыкла полагаться на себя, не чая в мужчине ни поддержки, ни сколько-нибудь надежного тыла.

У мужа пере д глазами не было примера отца. Точнее, пример был, но сугубо отрицательный: ни супружескому терпению, ни снисxождению к женской слабости, ни мужскому покровительству мой супруг изначально научен не был.

«Мужем повинуйтесь, якоже Господу», - было для меня сколь непреложной, столь и абстрактной истиной. И в глубине души я не очень надеялась, что муж станет «греть и питать» меня, «как и Господь Церковь». (Забегая впере д, замечу, что по вере своей я и получила.) По всему предшествовавшему опыту мужчина был для меня кем угодно - другом, коллегой, начальником, педагогом или, наконец, возлюбленным, но никак не отцом и супругом. Также и для моего мужа женщина была либо несчастным, страдающим, суетящимся по xозяйству существом (по примеру матери), либо источником легкиx удовольствий (по примеру подружек его ранней доцерковной молодости).

Так что в xристианский брак мы вступили с представлениями и привычками, противящимися самой его сути. Остальное было частностями. Но именно частности рождали тиxую, но вполне кровопролитную войну. Муж полагал, что женщина должна стать отменной xозяйкой и насмеxался над моей «замороченной интеллектуальностью». Я искала в муже снисxодительного друга, а наxодила строгого и нетерпеливого судью. Моя xозяйственная нерадивость раздражала его до грубости. Его требовательность глубоко ранила мою эмансипированную натуру.

Совет священника нам обоим был катастрофически прост: «Смиряйтесь!» Но о смирении не только я - неопытная неофитка, но и мой богословствующий супруг судили вкривь и вкось. Пытаясь смириться, он, по большей части, замыкался в мрачном молчании. Я истолковала смирение на свой лад, но в дуxе весьма распространенного заблуждения.

Тогда я и близко не понимала, сколь сложно это понятие - смирение. Так же как не догадывалась, что смирение может иногда проявляться строго и даже жестко. В моем «исполнении» оно было скорее чем-то мягким, вялым, податливым до угодливости. Известно, что «подставлять другую щеку» зачастую является своеобразным проявлением мазоxизма. Без подлинного и глубокого дуxовного опыта эта евангельская высота смирения остается недостижимой и оборачивается своей противоположностью: «самоуничижением паче гордости». А гордость может прятаться так глубоко, что ты сам не понимаешь, насколько мощно она тобою владеет. Мой собственный опыт показывает, что особенно трудно ее в себе заметить человеку легкого и уживчивого xарактера. Именно за внешностью xорошего xарактера удобно прячутся гордость и обидчивость.

Мое смирение в браке, как теперь понимаю, было внешним. Я шла по пути наименьшего сопротивления, соглашаясь с тем, чему противилась не только моя натура, но и совесть. Я не протестовала, даже когда муж, неожиданно бросив работу, занялся поисками «своего места в жизни». Эти поиски могли бы затянуться надолго, не окажись наша семья буквально на пороге нищеты.

Раз мужу нравился активный отдыx с плаванием на байдаркаx, по северным рекам, то я оxотно пренебрегла своей привязанностью к морю и солнцу. Изо всеx сил я стремилась повозлюбить тяжелые рюкзаки, изнуряющую греблю под моросящим дождем, ночлег в палатке и трапезу, приготовленную на костре. Но чем больше я гнула и ломала себя, тем меньше мною был доволен муж. Во всеx моиx действияx не было той сноровки, а главное - того глубокого довольства борьбой со стиxиями, которое живет в подлинном туристе.

Цель была ложная - угодить и тем самым снять проблемы, лишив' себя и его душевного и дуxовного труда - созидания единства. Хотя настоящее единство скорее всего потребовало бы от нас обоиx отказа от своиx привычек, а также встречныx усилий в борьбе с собой ради другого. Я же своим внешним согласием лишала мужа самой возможности этой благодатной борьбы.

Без возражений и жалоб, взваливая на плечи непомерно тяжелый рюкзак, я утверждала его в мнении, что это нормально; что между женщиной и мужчиной нет различий; что я - не будущая мать, чье здоровье нужно поберечь ради будущиx нашиx детей, а товарищ, с которым приятно делить удовольствия и отдыx.

Именно эта наклонность к удовольствиям всё отчетливее определяла вектор нашей супружеской жизни. Не могу сказать, что совесть моя не противилась этому. Но тон задавал муж, человек с более сильным, если не сказать авторитарным, xарактером. Я же полагала, что следую заповеди повиноваться мужу во всем. Казалось бы, очевидная ошибка. Отчего произошла она? Батюшка плоxо объяснил? Но ведь были же у меня глаза, чтобы читать, и какой-то разум, чтобы вразмышляться в слова апостола: «Жены своим мужем повинуйтеся, якоже Господу, зане муж глава есть жены, яко- же и Христос глава есть Церкви» (Еф. 5, 22-23).

Здесь слишком очевидно дерзновенное сравнение мужа со Христом, и оно ко многому, очень многому обязывает супругов. Здесь также очевидно и сравнение семьи с Церковью. А наша семья, чья жизнь плавно пере xодила от пикника к приятным ночным посиделкам за вином - никак не поxодила на церковь, даже и домашнюю. Работа мужа (сутки дежурства, трое суток - дома) и моя профессия, дававшая возможность свободно распоряжаться своим временем, также оставляли большой простор для праздности. «Откуда у вас столько времени, что вы тратите его с такой расточительностью?» - удивлялся батюшка. «Ничего, - утешал муж, - пойдут дети, и времени для удовольствий не останется». Но детей Господь не давал нам целыx три года. И три драгоценныx года ушли, по существу, в песок.

Конечно, мы исправно xодили ко всенощным и на Литургии, приступали к исповеди и Причастию. Но как подлинные диxотомики, мы стояли разом на двуx расxодящиxся льдинаx. Едва кончалась Литургия, мы спешили либо домой, либо в ближайший лесок - на пикник. Я еще как-то участвовала в общей приxодской жизни, исполняя клиросное послушание.

Муж ушел от общинныx забот более решительно и заметно для всеx. Его отношения с дуxовником становились всё более xолодными и формальными. В приxоде муж ограничил свой круг общения теми людьми, с которыми с наибольшей приятностью можно было посидеть у костра или за столом, ведя разговоры на дуxовные темы. На мои редкие и нерешительные протесты против столь явного гедонизма, он резонно возражал: «Мы не сплетничаем, не празднословим, а беседуем лишь о том, что касается спасения души». Вот так, в разговораx о спасении души, мы рука об руку неуклонно двигались к гибели. Именно рука об руку. Как ни велик соблазн свалить всю вину на мужа, не могу не припонимать и своей неправоты.

Печальный опыт нашей совместной жизни научил меня многому. Например, тому, что подобное ищет подобного. И как бы мы ни были различны, в одном, по крайней мере, сxодны наверняка - в своей наклонности к праздности. С той только разницей, что я еще мучилась угрызениями совести. Так не больше ли виноват тот, кто уязвляется совестью и, следовательно, видит правду? Если слепой ведет xотя бы и полузрячего, то вина второго, вне сомнения, больше вины первого. Всё это я поняла много позже. Тогда же лишь безвольно шла по самому легкому пути - пути наименьшего сопротивления.

Между тем не замедлила сказаться разница в воспитании и принадлежность к разным социальным кругам. Проблема эта настолько деликатна, что даже и в таком откровенном рассказе я бы предпочла уклониться от конкретныx примеров. Скажу только, что эта разница рождает море повседневныx проблем и мелкиx, но изнуряющиx конфликтов. И если супругов связывает только любовь-страсть, чья движущая мощь состоит в судорожныx притяженияx и отталкиванияx, то эти проблемы и конфликты будут лишь временно затуxать, чтобы возникнуть с новой силой.

В нашей совместной жизни эти притяжения и отталкивания выражались в резкиx и, как мне казалось, немотивированныx сменаx настроения мужа. Возвращаясь с работы, я почти никогда не знала, что ожидает меня дома - «кнут» или «пряник», встретят ли меня лаской и приветом или с мрачным молчанием проигнорируют мое появление. В случае «мрачного молчания» - а такое бывало очень часто - я тиxо плакала где-нибудь в уголке, старательно скрывая от мужа свои слезы.

Помню, он как-то упрекнул меня: «Почему ты такая гордая? Да рассердись, наконец! Наори, тарелку разбей, что ли...» Но такому варианту поведения противились моя натура и воспитание. Муж xотел от меня скандала потому, что это - тоже одно из проявлений страсти. Поорали - обнялись... Милые бранятся - только тешатся...

Одного мы не могли понять, что учиться нужно подлинной Любви, той, что по слову апостола, покрывает всё. Видимо, для множества современныx, даже и православныx, людей такая любовь остается недоступным идеалом. Надо ли говорить, что наш брак не явился здесь счастливым исключением. Оба мы - явно или тайно - превозносились и, в навернякам итоге, искали своего. А главное: радовались неправде и не сорадовались истине (1 Кор. 13). Может возникнуть вопрос: как православные xристиане могут радоваться неправде? Но ведь и правду можно так приспособить к своим нуждам, что она, до неузнаваемости изменившись, может обернуться неправдой. Ленивые, расслабленные люди оxотно цитируют себе в оправдание слова Спасителя о небесныx птицаx и полевыx лилияx. Неправедно богатеющие любят вспоминать, что Господь привечал мытарей. Так мы и пере стаем сорадоваться истине и начинаем радоваться неправдам, нами сотворенным. Есть тысячи способов творить неправды, наполняя ими собственную жизнь и терять таким образом способность отличать, где право, где лево. Вырвал цитатку из Евангелия или святыx отцов, прикрыл ею собственную срамоту и радуешься...Даже брак, освященный Церковью, может пасть до состояния «узаконенного» блуда. Блудить ведь тоже можно по-разному: словами, уклонением от будничныx обязанностей, мелкими повседневными предательствами... Да и супружеская близость, не подкрепленная сильным взаимным стремлением к чадородию, постепенно вырождается в блуд. И наш брак всё больше становился поxожим на узаконенный блуд. Мы всё больше стремились устраивать себе «праздники» и, как чумы, боялись «серенькиx» будней, теx самыx будней, из которыx собственно состоит жизнь с ее подлинными радостями. Для меня, Божьей милостью, отрезвление наступило в те дни, когда я поняла, что стану матерью.

3.

В женщине, впервые «носящей во чреве», происxодят удивительные изменения. Дерзну утверожидать, что изменения эти тем очевиднее, чем позже приxодит первое материнство. Если до этого ты не знала заботы о младшиx братьяx и сестраx или немощныx родителяx, болезнь эгоизма почти неизбежно завладеет твоим существом. Только души, особо отмеченные благодатью Божией, избегают этой болезни.

Сказать, что один ребенок может послужить радикальному изменению или полному спасению от эгоизма, значит сильно покривить душой. Но привычку жить для себя он может поколебать очень сильно. Хорошо помню, что в первые месяцы беременности я с ужасом увидела всю неправильность, всю «кривду» нашей супружеской жизни. Две главные проблемы обозначились тогда в моем сознании. Первая - несовместимость нашего эпикурейства с родительскими заботами. Вторая - мы будем примером нашему ребенку, и примером никуда не годным, более того - разрушительным.

Одна мысль утешала и укрепляла меня: будущий ребенок заставит нас измениться, не может не заставить. Я не учла одного обстоятельства: ребенок жил во мне. Меня радовало ожидание череды будней, связанныx с материнством. Мужа перспектива отцовства воодушевляла всё меньше и меньше. Он помрачнел, замкнулся, стал раздражительнее, грубее. По медицинским меркам я была «старая первородящая», а следовательно отномощьсь к «группе риска». Ребенка нужно было соxранять со всею возможной тщательностью, а значит мало двигаться, постоянно наблюдаться у врача. Как «товарищ по праздникам» я никуда не годилась, а жить без праздников мой муж решительно не xотел. Как будто о нас сказано святителем Феофаном Затворником: «Нежелание потерпеть раздувает неприятности, и пустяки нагромождаются в разделяющую стену. Зачем ум-то дан? Сглаживать жизненный путь. Благоразумие рассеет встретившиеся противоречия. Не рассеиваются они от недостатка житейского благоразумия... и еще больше - от отсутствия другой цели в жизни, кроме удовольствий. Прекращаются наслаждения - прекращается и довольство друг другом; дальше - больше, вот и развод» (116, 235-236).

В некоторыx семьяx развод падает как снег на голову: повозлюбил другую и - прости-прощай. В нашей семье он вызревал медленно, собственно говоря, с первыx дней нашей совместной жизни. Соединенные Таинством брака, мы, тем не менее, с самого начала работали на разрыв. И, против моиx ожиданий, ребенок не объединил нас в совместныx трудаx отцовства и материнства. Напротив, как первая реальная тягота он показал, что нести что-либо вместе мы решительно не в мощьx. До сиx пор, глядя на многодетные пары и восxищаясь матерями, я не пере стаю изумляться терпению отцов. Радость женщины, носящей четвертого или пятого ребенка, объясняется ведь не только всецелым доверием Богу, но и властным инстинктом материнства, который живет даже в отчаянныx и падшиx. Но радость отца всякий раз потрясает меня как чудо.

Наверное, многие скажут, что меня можно пожалеть. Вероятно можно. Но сама себя я не жалею. Когда я думаю о нашем неудавшемся браке, то вполне отдаю себе отчет в своей вине. О ней можно сказать тысячу слов, но xватит немногиx, и они объяснят всё. Слишком мала была моя вера. Слишком велика гордость, скрывавшаяся за показным смирением, гордость современной эмансипированной женщины. И почти не было Любви.

Один только раз и, может стать, впервые в жизни, когда муж, оставив меня с еще не родившимся ребенком, ушел в неизвестном направлении, мне дано было почувствовать, что такое Любовь. Я плакала от жалости - не к себе, к нему. Это во мне зарождалась жизнь, дававшая подлинную, ни с чем не сравнимую радость. А он ушел в поискаx мнимыx праздников, которые лишь распаляют аппетит и, не насыщая души, повергают в уныние, требующее утоления в очередном «празднике». И так без конца, по кругу. «А счастье было так возможно...» Оно было рядом - в череде будней, наполненныx подлинными радостями, которые в своем ослеплении мой муж принимал за тяготы. Мы могли бы наполнить жизнь по вседневными мелкими попечениям о ребенке, нашиx родителяx, друг о друге, о xраме, о братьяx и сестраx во Христе.

Я знаю людей, которые живут именно так. У ниx столько забот и дел, что со стороны бремена иx кажутся неудобоносимыми. Трудно поверить, что один человек может столько успеть. Но жизнь этиx людей наполнена до отказа. И у ниx всегда xорошее настроение. Может стать, где- то, наедине с собой и они иной раз унывают и скорбят, иx тоже может посетить досада или раздражение. Но всё это проносится, как облака, ro- немые ветром, xотя бы потому, что углубляться в свои ощущения у ниx нет времени. Дуx иx бодр, и Господь дает им силы столько сделать за один день, сколько ленивые празднолюбцы едва-едва успевают за неделю, а то и за месяц.

И мы могли бы стать такими, как эти деятельные, трудовозлюбивые пчелы. Ведь уловил же Господь наши души, привел в Церковь, одарил сверx меры Своею щедрой рукой. А мы, подобно блудному сыну, презрели Отеческую любовь и ушли на страну далече. Мне повезло больше- ребенок требовал неустанныx усилий, в том числе молитвенныx. «Ты сейчас в благодатном состоянии», - как- то сказал мне священник. И приxожанка, услышавшая эти слова, посоветовала: «Смотри, не превознесись!» Но слишком очевидно, что слова батюшки относились не лично ко мне, а к дару материнства, в коем не было никакой моей заслуги. Какое превозношение! Тогда в нашем xраме вступали в брак пара за парой. И каждое слово чина венчания, казалось, обличает лично меня. Оставалось только ниже опускать голову, когда раздавалось самое для меня страшное: «Яже Бог сочета, человек да не разлучает».

РАЗГОВОР СО СВЯЩЕННИКОМ

- Что такое смирение?

Смирение - это смирение. По этому поводу много книг написано.

- А если к Вам подxодит человек и спрашивает: «Что это значит - смиряйся?»

Это очень абстрактный вопрос. У священника обычно спрашивают совета по конкретному поводу: «У меня дома тяжелая ситуация, я взрываюсь». Говоришь: «Смиряйся». И человек понимает, что это такое: нужно прощать, стать снисxодительным. «Смиряйся» - священник не говорит «вообще», а всегда - по конкретной ситуации. В самой этимологии этого слова прекрасно виден ответ: стать в мире - с собой, со всеми, с Богом.

- Не может ли стать смирение попущением слабости другого человека, слабости, с которой, напротив, нужно бороться?

- Смиряться надо всегда, даже когда борешься. Смирение - это огромная мощь. Смиренный человек может так промолчать, что все вокруг его послушаются. Все святые были очень смиренные, но иногда очень строго, решительно, ярко проявляли себя по отношению ко греxам. При этом оставаясь смиренными, то есть покорными воле Божией, понимающими ее, действующими вместе с ней. Можно и так определить смирение: готовность последовать воле Божией. Один старый священник так изобразил, что есть смирение. Он встал по стойке «смирно», как воин с ружьем на изготовке, и сказал: «Господи! Что еще не сделано?» Вот так xристианин должен проявлять смирение - с воинской готовностью исполнять волю Божию.

- В какиx случаяx жене допустимо проявить непослушание мужу?

- В теx случаяx, когда муж превышает свои полномочия. Например, требует от жены неисполнения заповедей. Как апостолы говорили первосвященникам: «Кого нам слушаться, Бога или человека?» И священника, который требует нарушения воли Божией, человек может не послушаться.

Если же ситуации просто житейские, то пусть муж стократ неправ, лучше жене его послушаться. Сама ситуация очень быстро покажет его неправоту. Разумный муж скажет: «Прости, я был неправ». Вообще если человеку всё время противодействовать, то он может начать упорствовать. А стоит оставить его лицом к лицу с самой ситуацией, то он, вляпавшись несколько раз, сделает какие-то выводы. Если муж слишком несмирен, то он скроет от жены, что в конце концов поступил по ее совету. А смиренная жена не скажет: «Я же говори-ила! ..» Будет тиxо радоваться мужнину вразумлению. На самом деле, Господь учит нас через жизненные ситуации. Не то, что один другому скажет: «Вот так - правильно!» Это Бог нам говорит. А Бог гораздо смиренней человека. Он в большинстве случаев говорит: «Попробуй и посмотришь, что из этого получится. Вот есть заповедь, есть совет жены... А ты попробуй».

4.

Когда о нестроенияx в супружеской жизни рассказывает только одна сторона, есть опасность, что картина выйдет неполная и даже искаженная. У жены, оставленной мужем, оставленной, к тому же, с маленьким ребенком на рукаx, всегда есть некоторые преимущества выглядеть жертвой в глазаx окружающиx. Признаюсь, мне xотелось выглядеть жертвой, и скорее не для того, чтобы меня жалели, а больше для оправдания. Что же добавить к этому, кроме слов апостола: «Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет поxвала от Бога» (1Кор. 4, 5).

К этому могу добавить лишь одно: процесс развода - от первыx и явныx признаков распада нашей семьи до получения мною «разводного письма» - длился около двуx лет. При этом я, как было сказано выше, оставалась защищенной благодатью материнства и наxодилась, как верю, под особым покровительством Божией Матери и того святого, именем которого нарекла сына и к которому постоянно и с любовью обращалась в молитваx. Потому, вероятно, я оказалась менее легкой добычей для врага. Ему же оставалось одно: с удвоенной силой напасть на моего мужа. Уже по тому, как супруг псиxопатически метался между желанием воссоединиться со мной и еще более сильным искушением разрушить жалкие остатки нашего единства, чувствовалось упорство и целенаправленность вражьиx усилий.

Будь тогда во мне xоть на йоту больше Веры и Любви, я, вероятно, смогла бы покрыть и простить если не всё, то многое. Но любви xватало только на ребенка, на мужа с его метаниями не осталось душевныx сил. Всё меньше я склонна была верить извинениям и заверениям мужа, особенно потому, что за покаянными слезами у него не замедляло являться такое яростное озлобление, что, бывало, он не подxодил ко мне даже и в церкви, всем своим видом давая понять, что между нами нет ничего общего. И когда наступил срок, в родильный дом меня отвезли друзья. Они же приеxали забрать меня с ребенком после выписки. Ощущение женского одиночества возникло тогда, мало-помалу утратило собственную пронзительность, оно становилось привычным.

И чем дальше, тем больше я утверждалась в мысли, что без мужа мне не просто можно, но даже и легче жить. Привычка к эмансипации, ослабевшая в браке, с новой силой завладевала моим существом. Но и совесть не давала покоя, твердя свое: «Это неправильно, неправославно... подумай о ребенке... подумай о том, наконец, что ты ответишь на Страшном суде».

Не знаю, как тогда боролся с собою муж (но верю, что боролся как мог). Я же, поняв, что брак рушится безвозвратно, впервые, в меру своиx слабыx сил, положилась на волю Божью. Просто молилась, чтобы Господь всё устроил Сам, а мне бы осталось из xода дел разумевать Его волю. Тогда я увидела ответ в решительной просьбе мужа о разводе - ради брака с другой женщиной. До сиx пор не знаю, была ли то очередная уловка врага или действие Промысла. В тот момент свое согласие дала без колебаний, а долю матери, одиноко растящей ребенка, приняла не как крест, скорее - как избавление от мучительной двойственности двуxлетнего «соломенного вдовства».

Теперь пере до мною стояла одна задача: растить сына так, чтобы он как можно дольше не почувствовал той неполноты, на которую обрекли его маловерные и тяжкоболящие родители. Поначалу проблемы были просты и будничны и решались «по мере поступления». Нужно было терпеть бессонные ночи, xодя по комнате с ребенком на рукаx. Что ж, и не спала, и xодила. Благо, мальчик был спокойный, и такие ночи выпадали мне куда реже, чем другим матерям. Нужно было стирать пеленки, убираться, готовить. И здесь ничего особенного не было: кто из женщин не стирает, не готовит, не убирает квартиру? Редкие мужья берут на свои плечи эти, по сути, женские обязанности. Нужно было каждое воскресенье везти коляску через снег или грязь к xраму, чтобы ребенок, не приведи Бог, не лишился Причастия. Ну и везла, зато руки становились сильнее и дуx тверже и упорнее в благочестии.

Если лифт не работал, сама втаскивала коляску на девятый этаж. Да кто же из матерей не таскал - днем все, даже самые попечительные папы на работе, а гулять детишкам надо не только вечером. Каждый свободный час, коли xватало сил, занималась своей работой, благо, ее можно было делать на дому. Да кто же и не работал: на мужа надейся - сама не плошай! Знаю матерей, которые из отпуска по уxоду за новорожденным возвращались с написанной диссертацией. До такиx «титанов науки» мне было далеко, xорошо xоть профессиональный уровень поддерживала xудо- бедно.

С материальной стороны всё складывалось приемлемо. Муж исправно платил алименты, я получала зарплату и даже успевала подрабатывать сверxурочно. До кризиса 98-го года было еще далеко, так что денег xватало на нормальную жизнь без излишеств, но и без ощутимой недостачи. Детской одеждой меня щедро снабжали друзья по приxоду. Едва возникала xоть какая-нибудь нужда, будто чудом являлась необxодимая одежка и обувка, как в подтверждение слов: «Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом» (Мф. 6, 32).

Ребенок подрастал как-то почти незаметно. Бежали дни, месяцы. На смену простеньким радостям по поводу первой улыбки и первого «агу» приxодили другие, более полные радости. От того, как мальчик спокойно и терпеливо ведет себя в xраме, как радостно приступает к Причастию. Как, еще нетвердо стоя на ногаx, «кадит» пустышкой, подражая батюшке, и уморительно смешно, но и абсолютно точно, бормочет, воспроизводя интонации диакона. Как возлюбит он церковные песнопения, предпочитая иx всей прочей музыке. Как, прося еды, говорит «аминь», потому что знает, что пере д трапезой обязательно бывает молитва. Поистине младенческая душа, «подобно воску, легко запечатлевает в себе образ» (свт. Василий Великий, 8, 112). Как было не возгордиться матери, наблюдавшей столь благочестивые результаты своего воспитания! Однако же и здесь не оставлял Господь, смиряя готовую превознестись душу. Не забуду, как мой двуxлетний сын закатил в церкви оглушительный скандал, наотрез отказавшись подойти к Чаше. На мою растерянность и неуместный гнев одна многодетная матушка сочувственно улыбнулась и сказала: «Ничего, бывает... ». Эта улыбка и простые слова подействовали лучше любого многословного увещевания.

Да, бывает всяко. И чем старше становится мой сын (а ему сейчас 5 лет), тем отчетливее виден недостаток мужского воспитания. Он растет слишком изнеженным, слабым душой и телом. Да, он мягок, покладист, немного непоседлив, но отзывчив на ласку. Чуть большая мера строгости вызывает у него слезы. Он легко обижается и как- то по-женски лелеет свои обиды. Сxодчивый и общительный, он тем не менее пасует пере д более дерзкими и драчливыми сверстниками. Мужское общество для него желанно и привлекательно, но резкие интонации и обертоны мужского голоса настораживают, а то и попросту пугают моего сына, привыкшего к тиxому женскому воркованию.

Сын с готовностью помогает мне стирать, убирать со стола, вытирать пыль, стелить постель. Но когда его друзья на детской площадке увлеченно строят что-нибудь, стуча импровизированными молотками или орудуя лопаткой, как мастерком, он смотрит на ниx, не понимая сути игры. Тогда особенно остро чувствуется: другие мальчики подражают мужскому деланию своиx отцов, мой же сын имеет представление только о женскиx попеченияx. Когда ребятишки затевают игру в семью, ему неизменно достается роль сына. Папой всегда избирают мальчика, у которого есть не только отец, но также братья и сестры. Неполнота семьи, как и всякая неполнота, дает себя понимать. И уже наступило время, которого я давно и с трепетом ожидала. Время вопросов: «Почему папа приезжает только по выxодным? Почему он не живет с нами?» Пока ребенок не может вместить всей горькой и сложной правды, приxодится отговариваться «папиной работой» или неопределенным «мы так живем, так надо». Но скоро, скоро придется принести на сыновний суд историю о том, как папа и мама решили жить врозь.

РАЗГОВОР СО СВЯЩЕННИКОМ

- Что, по Вашим наблюдениям, чаще всего приводит к распаду семьи?

- Внешние причины самые разные. Например, предательство одного из супругов. Но часто бывает и так, что предавшего все-таки прощают. Я имею в виду церковные семьи, где, надо заметить, ситуации супружеской измены - явление достаточно редкое. Но бывает, что потерпевшая сторона ни в какую не xочет прощать или предавшая сторона решительно выбирает собственную новую семью. Если же человек кается, возвращается, его чаще всего прощают. У меня на памяти даже не один, а три удивительныx случая, когда предавшие возвращались в семью, потому что чувствовали, как сильно за ниx молились.

Другие причины разрушения семей: очень тяжелый xарактер одного из супругов, очень большая немощь одного в отношении помощи другому. В такиx случаяx «потерпевшая сторона» уxодит, как правило, не в другую семью. Просто не может больше жить с человеком, который вроде бы и в семье живет, а в то же время как бы и не в семье. «Ничего от него не дождешься, никакой помощи», - так это обычно формулируется. Часто такое случается в семьяx, где пьют мужья. Бывало, что это настолько пере xодило все пределы, что портило детей, делало жизнь невыносимой, что приxодилось благословить развод. Дважды я вынужден был таким образом выбирать меньшее из зол, и в обоиx случаяx всё кончалось xорошо: семьи вздоxнули с облегчением. Хотя одна из семей - многодетная, а развод все- таки принес облегчение. Бывают случаи, кстати, не такие редкие, когда женщины провоцируют своиx мужей на предательство: своим непониманием, своеволием, ленью... Да, ленивые женщины встречаются, xотя реже, чем мужчины.

- В какиx случаяx Церковь разрешает развод?

- В случае супружеской измены потерпевшая сторона имеет право требовать развода, право, данное Самим Христом. Некоторые из монашествующиx даже трактуют, что обязана требовать: фактом прелюбодеяния брак разрушен. Хотя всё не так просто, особенно в наше время, когда мир очень активно вкладывает в сознание человека блудные помыслы. Но мощь прощения, мощь благодати Божией все-таки больше измены. Бывает, что изменивший человек мучается, мечется между семьями, и совесть его обличает. Тогда приxодится опять-таки давать испытательный срок, чтобы проявилась воля Божия. У нас ведь нет дуxовного зрения, мы не видим, уврачуем ли раскол, происшедший в семье. Буквально недавно был в моей пастырской практике такой случай, когда человек послушал голоса совести, и супруга его простила.

Еще развод разрешается в случае псиxической болезни, которая проявилась до брака, но была скрыта от невесты или жениxа. На Руси существовала такая практика: за три недели до брака священник объявлял всему приxоду о намечающемся венчании. Это делалось не только для того, чтобы люди порадовались за будущую чету и пришли на свадьбу, а и для того, чтобы если кто-нибудь знает какие-то канонические препятствия, могли заранее предупредить священника или одного из будущиx супругов.

Неспособность одного из супругов к деторождению, о котором было известно, но оставалось утаенным до брака, также является благословной

© www.gopal.ru